• A
  • A
  • A
  • АБB
  • АБB
  • АБB
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта
Найдено 10 публикаций
Сортировка:
по названию
по году
Статья
Муравьева Л. Е. Критика и семиотика. 2017. № 1. С. 311-328.

Нарративные практики модернизма и постмодернизма предлагают обогащенную палитру приемов, обеспечивающих взаимодействие «своего» и «чужого слова» в пространстве текста. Особым случаем подобного взаимодействия становится художественная дискурсивная практика, создающая в нарративной структуре текста эффект внутренней редупликации и известная в западной критике как mise en abyme, а в отечественной филологии – как «геральдическая конструкция» (М.Б. Ямпольский) или «текст в тексте» (Ю.М. Лотман). Mise en abyme определяется из принципа авторефлексивности текста: благодаря приему повествование начинает отражать в себе элементы истории (мотив, событие, диегезис) – вплоть до процессов собственного создания или рецепции. Несмотря на то, что фигура mise en abyme вызывает особый интерес в актуальной риторической нарратологии, она практически не изучается в аспекте интертекстуальности. Это отчасти объясняется тем, что теория mise en abyme в первую очередь сосредоточивается на структурных и (мета)фикциональных особенностях данного построения, а редупликация традиционно рассматривается как особый тип нарративной структуры. По этой причине связь редуплицированного фрагмента с другими текстами не учитывается. Вместе с тем, на всем протяжении ХХ века редупликация как нарративно-композиционный принцип оформления текста не только трансформирует классическую повествовательную модель, но и обращается к другому тексту как средству повышения экспрессивной образности. В литературе постмодернизма интертекстуальные возможности редупликации достигают своего апогея и начинают использоваться в качестве особого способа смыслопорождения. Постмодернистская традиция обнаруживает немало примеров произведений, авторефлексивные отношения в которых устанавливаются благодаря нарративной редупликации, которая одновременно отсылает к прецедентным текстам (романы Д. Лессинг, М. Каннингема, Д.М. Томаса, Д. Фаулза и др.). В статье предпринимается попытка изучения нарративной фигуры mise en abyme в интертекстуальном аспекте и с этой целью вводится понятие «интертекстуальной редупликации». Под интертекстуальной редупликацией предлагается понимать такое нарративное построение, в котором транспонированный фрагмент одновременно устанавливает референцию и к содержащему его тексту, и к другому тексту культуры. В статье предлагается типология редупликаций по интертекстуальному критерию, в соответствии с которой редупликации подразделяются на внутритекстовые и интертекстуальные, которые, в свою очередь, делятся на редупликации «своего» и «чужого слова». На материале романа М. Каннингема «Часы» (1999) подробно анализируется семиотический механизм редупликаций «чужого слова».

 

 

Добавлено: 3 октября 2017
Статья
Тарасова М. А. Критика и семиотика. 2015. № 1. С. 340-349.
Статья посвящена особенностям реализации билингвизма Н. Скандиаки в ее оригинальной поэзии. Особенностью идиостиля Скандиаки является смешение стратегий поэта-билингва и поэта-переводчика. Данные стратегии имеют некоторые отличия, так как практикующий переводчик постоянно сталкивается не просто с двумя языками, но с принципиальными различиями этих языков, которые наиболее отчетливо выступают именно в процессе перевода. В ряде оригинальных текстов Скандиака выявляет такого рода различия на разных уровнях языка, вводя наряду с английской фразой (или отдельными словами) варианты «перевода». При этом происходит активизация потенциальных возможностей русского языка, характерная для языка переводной поэзии. Переводчик поэзии – это, с одной стороны, поэт, с другой – лингвист, исследователь языка оригинала и перевода. В переводных поэтических текстах Скандиаки эта тенденция реализуется в полной мере.
Добавлено: 10 января 2017
Статья
Орехов Б. В. Критика и семиотика. 2016. № 2. С. 94-101.

Сети (графы) активно используются современной наукой для моделирования и анализа самых разнообразных явлений, в том числе активно применяются и в области изучения естественного языка. Сети по- зволяют отразить в модели то, что обычно теряется при традиционном количественном подходе к предмету: взаимосвязи между элементами. По- строение сети на определенным образом обработанном тексте научного стиля позволяет лучше представить себе терминологическую систему автора, а также применить некоторые количественные метрики, явно показывающие наиболее важные фрагменты общего целого. Исследование проводится на материале научных текстов О. М. Фрейденберг, А. Ф. Лосе- ва и Е. М. Мелетинского. Результаты показывают различия в их подходах к выстраиванию терминологической системы и разницу в стиле изло- жения

Добавлено: 15 марта 2017
Статья
Бочкарев А. Е. Критика и семиотика. 2019. № 1. С. 243-253.

Проводится структурно-семантический анализ рассказа Н. С. Лескова «Чертогон» с целью установить особо значимые структурные элементы текста и тем самым показать, как совершается понимание. К таким элементам относятся, в частности, некоторые употребленные в тексте слова, нарративная перспектива, нарративная программа, а также множественная переменная фокализация, позволяющая представить субъект нарратива в фокусе разных, нередко взаимоисключающих точек зрения. В плане нарративной организации рассказанная история обрамляется двумя зеркально отраженными фразами: (1) Совсем жисти нет ― (2) …и опять почувствовал жисть” с промежуточным ключевым звеном в виде чертогона как условия по преобразованию не-жисти в жисть во временном интервале to ― to+1. В структурно-содержательном отношении описываемый в рассказе «обряд» состоит из нескольких эпизодов-субфреймов, в том числе разгульной ночи, омовения в банях и замаливания грехов перед Всепетой, внутренне связанных между собой отношениями каузальной импликации вида AB C. Причем основанием установленной при ее посредстве необходимой связи падения с восстанием, восстания с падением служит базисная установка мнения, то, во что верит субъект нарратива, ручательством за истинность ‒ «добрая вера народная».

Добавлено: 16 июля 2019
Статья
Тарасова М. А. Критика и семиотика. 2015. № 2. С. 269-281.
В статье выявляются типологические особенности языка переводной поэзии в сопоставлении с языком оригинальной поэзии, языком рекламы и СМИ, рассматривается ряд языковых параметров, позволяющих выделить данный класс текстов как особую дискурсивную практику. Наиважнейшим из них является способность современных переводных поэтических текстов отражать потенциальность системы принимающего языка. При этом для современной переводной поэзии характерна высокая концентрация потенциальных слов и форм. Также выявляются такие важные особенности текстов переводной поэзии, как отсутствие заимствованных языковых элементов (лексем, морфем и т.д.) и малое число окказиональных форм. В современной переводной поэзии действует сознательный механизм потенциирования, направленный на использование исключительно средств принимающего языка и реализацию новых словоформ, развивающих заложенные в языковой системе возможности. Современная переводная поэзия является особой дискурсивной практикой, в которой максимально проявляется феномен потенциальности, обусловленный как языковыми факторами, так и особой моделью адресации на грани обычной коммуникации и поэтической автокоммуникации.
Добавлено: 10 января 2017
Статья
Большухин Л. Ю., Александрова М. А. Критика и семиотика. 2011. № 15. С. 102-103.

В статье рассматривается роль повести «Фаталист» в структуре «Журнала Печорина». Поведение Вулича во время пари трактуется как опасный фокус, цель которого не испытание судьбы, а денежный выигрыш. Под этим углом зрения рассмотрена вся система жестов и высказываний Вулича в повести «Фаталист». Подвергается критическому анализу классическое истолкование повести как философской. Фокус, иллюзион оказывается основным интегрирующим  событием во всех повестях, входящих в «Журнал Печорина». 

Добавлено: 3 марта 2016
Статья
Дуринова Г. В. Критика и семиотика. 2017. № 1. С. 263-293.

Статья посвящена малоизученному тексту М. Цветаевой – поэме «Перекоп». Написанный (по свидетельству самой Цветаевой) «с опорой» на дневниковую прозу С. Эфрона «Записки Добровольца», «Перекоп» часто ошибочно понимается как апология Белого движения. С этой точки зрения поэма повторяет темы ранних стихотворений Цветаевой из цикла «Лебединый стан». В статье предпринята попытка последовательного чтения поэмы и предложено иное понимание ее смысла и содержания. «Перекоп» рассматривается в категории интертекстуальности, оппозиций поэзия-проза (в сопоставлении с «Записками Добровольца»), монолог-диалог, лирика-нарратив. На основе анализа формируется концепция поэтического нарратива – повествования, в котором присутствует событийность особого рода. В отличие от «классического» нарратива (В. Шмид) здесь непредсказуемость заменяется на прогнозируемость события (до фабульного уровня событие происходит на уровне лингвистическом, и текст выступает как иконический знак). Смысл «Перекопа» не обусловливается биографическим, историческим, политическим контекстами, а воплощает центральную для поздней Цветаевой тему совести и личной ответственности за другого человека (развертывание метафоры «голос совести»). 

Добавлено: 24 февраля 2017
Статья
Орехов Б. В. Критика и семиотика. 2015. № 1. С. 377-389.

Рассматривается особый случай включения в поэтический текст инородных дискурсивных элементов, который выражен как вы- страивание стихотворения в форме исполняемой компьютерной програм- мы. В поле исследования не попадают случаи репрезентации компьютерно порождаемой литературы, стихи о программистах и компьютерах. Речь идет о специальных (пока довольно редких случаях) соединения поэтиче- ской и программной формы. Предпосылкой такого симбиоза служит то, что исходный код программы и стихотворение являются текстом (после- довательностью символов). Предлагаются основания для деления поэтических текстов, выстроен- ных в форме программного кода. Это деление зависит от степени сложно- сти избираемого языка, функциональной нагрузки написанной программы, а также от зависимости созданного текста от естественного языка. 

Добавлено: 16 марта 2016
Статья
Пенская Е. Н. Критика и семиотика. 2017. № 2. С. 85-96.

Реконструирована версия Чумакова о пушкинском начале в трилогии Сухово-Кобылина «Картины прошедшего». Поэма Пушкина «Медный всадник» – не названа прямо, но ее «закадровое» присутствие в пьесе Сухово-Кобылина многоаспектно. Тема памятника, монумента иронически переосмысляется Чумаковым. Классификация всех видов подкупа в письме Кречинского расценивается как возможный проект памятника взятке и встраивается в глубокую традицию русской литературы. «Дело» – одна из самых «филологических» драм в отечественном репертуаре, где весь судебный процесс, позорное обвинение и гибель, разорение семьи возникают как бы стихийно из пены слов, словесной казуистики чиновников-режиссеров многоходового сценария вымогательства, взяточной пытки и уничтожения беспомощного просителя. Драма Сухово-Кобылина прочитана Чумаковым сквозь пушкинский опыт изображения этого конфликта в поэме «Медный всадник». Прорыв к новому мощному языку, который совершился в Евгении помимо его во- ли и сознания сближает «Медный всадник» и драму «Дело» «Дело» – «петербургская повесть» по определению Чумакова. Петербург как место действия проступает всюду – в репликах, географии коротких передвижений персонажей, в самом перечне и описании действующих лиц. Драма Сухово-Кобылина, по мысли Чумакова, – это целостное описа- ние замкнутого трагедийного цикла, мистического ритуала медленного убийства маленького человека государственной машиной. Формула гибели / убийства, найденная драматургом, расслышана в «вибрациях меди» (А. А. Блок) «Медного всадника» и с математической точностью выведена в трилогии. Стержень пьесы – развернутая многоступенчатая тирада, развивающая пушкинскую реплику «Ужо тебе!». Сухово-Кобылин – пушкинский Евгений 1860-х – на протяжении нескольких десятилетий проживал растянувшуюся катастрофу иррационального столкновения с русской государст- венностью, историей, властью, литературой.

Добавлено: 9 февраля 2018
Статья
Тарасова М. А. Критика и семиотика. 2016. № 2. С. 203-216.

Статья посвящена анализу пяти русских переводов стихотворения Э.Э. Каммингса, одного из самых выдающихся авангардных поэтов ХХ века. В последнее десятилетие в России наблюдается рост интереса к его стихам, количество переводов которых увеличивается. Автора статьи привлек факт наличия нескольких переводов стихотворения «аnyone lived in a pretty how town», сделанных современными поэтами-переводчиками В. Британишским, Д. Кузьминым, М. Степановой, Я. Пробштейном, С. Бойченко. В статье анализируются конкретные переводческие решения, которые приняли их авторы, чтобы передать аграмматизм поэзии Каммингса по-русски. Сопоставив эти пять совершенно разных поэтических текстов с оригиналом, автор попытался выявить переводческую стратегию каждого поэта-переводчика. Рассмотренные переводы демонстрируют разное отношение их авторов к языковой норме. По степени понятности и ориентации на адресата их можно расположить в порядке убывания этих характеристик: перевод Пробштейна самый понятный, прозрачный, сделанный с установкой на читателя, далее следует перевод Кузьмина, затем Степановой, самое «вольное» отношение к языковой норме демонстрирует текст Бойченко. Особняком стоит перевод Британишского, который переносит грамматическую сложность оригинала в область лексики и словообразования. Его перевод в грамматическом отношении нормативен, а на уровне лексики переводчик делает шаг в сторону окказиональности, что утяжеляет текст и делает перевод маргинальным. Оригинал, имеющий несколько переводов, попадает в арсенал переводчиков и становится способом установления коммуникации между переводными текстами. Возникают тернарные отношения, в которых перевод выступает инструментом культурного трансфера.

Добавлено: 9 января 2017