• A
  • A
  • A
  • АБB
  • АБB
  • АБB
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта
Найдено 7 публикаций
Сортировка:
по названию
по году
Статья
Pochekaev R. Y. Золотоордынское обозрение. 2016. Vol. 4. No. 4. P. 724-733.

Великая Яса Чингиз-хана в течение нескольких веков (XVIII – начало XXI) исследовалась гораздо чаще и подробнее других источников права Монгольской империи и государств Чингизидов. При этом исследователей не смущало, что не сохранилось никаких источников монгольского происхождения, которые бы содержали нормы и положения Ясы. Вынужденные опираться исключительно на сведения о Ясе иностранных авторов (арабских, персидских, кавказских, западноевропейских), исследователи позволяли себе довольно разнообразные предположения о ее форме и содержании, структуре, составных частях и пр. В целом в науке утвердилось представление о Великой Ясе как о всеобъемлющем своде законов Монгольской империи, созданном Чингиз-ханом и обладавшем высшей юридической силой во всех государствах Чингизидов. Различия проявлялись лишь в том, что одни авторы считали Ясу записью обычного права, тогда как другие утверждали, что это было принципиально новое законодательство, разработанное Чингиз-ханом и его сподвижниками. Это устоявшееся мнение подверглось сомнению лишь в 1970–1980-е гг., когда сначала израильский ученый Д. Айалон, а затем американский исследователь Д. Морган впервые обратили внимание, что источники не дают оснований считать Великую Ясу именно единым кодифицированным документом, и она была, скорее, совокупностью правовых актов, издававшихся самим Чингиз-ханом и его преемниками – монгольскими ханами. Несмотря на убедительные доводы этих авторов, тем не менее, многие исследователи истории тюрко-монгольских государств, их политического и правового развития продолжали (и продолжают) считать Ясу сводом законов, регулировавшим практически все сферы правовой жизни населения Монгольской империи и государств – ее преемников. В статье предпринимается попытка развить выводы Д. Айалона и Д. Моргана с привлечением дополнительных источников, содержащих сообщения о Ясе. Упомянутые исследователи опирались преимущественно на арабские и персидские источники о Государстве ильханов, Мамлюкском султанате в Египте и т.п., автор же привлекает источники о Монгольской империи и Золотой Орде, империи Юань и Чагатайском улусе, в т.ч. и введенные в научный оборот уже после выхода в свет работ Д. Айалона и Д. Моргана. Автор статьи приходит к выводу, что термин «Великая Яса» означал даже не совокупность норм и правил поведения, а своего рода «правопорядок», т.е. состояние законности, достигаемое соблюдением соответствующих норм. Об этом свидетельствует использование термина «яса» в источниках XIII–XIV вв. в самых разных значениях, объединяемые только одним критерием – соблюдение законно установленных правовых норм и принципов. Также автор пытается ответить на вопрос, на который не дали ответа Д. Айалон и Д. Морган – почему же в интерпретации иностранных информаторов Яса представлена как свод законов Монгольской империи, хотя на самом деле таковым не являлась?

Добавлено: 23 декабря 2016
Статья
Pochekaev R. Y. Золотоордынское обозрение. 2018. Vol. 6. No. 1. P. 6-17.

Research objectives: Analyzing characteristics of the legal status of Prince Godan, son of Ögedei Khan, who was often mentioned in different imperial, Tibetan, and late medieval Mongolian sources; clarifying the reasons why he was given the title of khan in some sources, though he never possessed this title. The author attempts to define the status, level of power, and real position of Godan among the Chinggisids and in the political structure of the Mongol Empire. Research materials: The basis for research comprises three groups of historical sources – Mongolian imperial historiography (works of Juwayni and Rashid al-Din, “Yuan shih”, etc.), Tibetan historical works (“The Blue Annals”, “Pagsam-jonsan”, “Debterchjamtso”), and late medieval Mongolian chronicles created under the influence of Tibetan Buddhist historiography (“Golden Tale”, “Crystal Mirror”, “Yellow History”, “White History”, “Jewel beads”, etc.). The author also used the works of specialists on Mongolian and Tibetan historiography (such as Sh. Bira, R.E. Pubaev, Yu.N. Rerikh, A.D. Tsendina) as well as the works of researchers of political and religious history of the Mongol Empire (such as V.L. Uspenskiy, H. Franke, C.P. Atwood, etc.). The novelty of the study: It offers a systematization of historical sources of different origins to clarify some aspects of the political biography of Prince Godan, identifying his legal status as a Chinggisid and the ruler of an ulus. At the same time, the author tries to not refute sources with contradicting statements but to clarify the reasons behind such contradictions and to find information which could clarify and complement the data of other sources. Research results: The author tries to systematize different sources on the status of Prince Godan as one of the key political figures in the history of the Mongol Empire from the 1240s to the beginning of the 1250s and the ruler of a large ulus with substantial level of power, which could be compared with that of rulers of the Golden Horde, the Chaghadaid Ulus, etc. Also, the reasons behind the brief existence of Godan’s ulus and loss of his status already by the time of his direct descendants are analyzed.

Добавлено: 28 апреля 2018
Статья
Почекаев Р. Ю. Золотоордынское обозрение. 2014. № 3. С. 103-120.
Статья представляет собой анализ примеров политических репрессии в Монгольской империи, Золотой Орде и других тюрко-монгольских государствах XIII–XVI вв. Автор рассматривает различные типы репрессий – провосставших городов. Так, соперники в борьбе за трон Монгольской империи и чингизидских государств XIII–XIV вв. зачастую обосновывали свои права на власть ссылками на Великую Ясу Чингис-хана. Cоответственно, и расправа победителей с побежденными также основывалась на принципах «правопорядка» Чингис-хана: неопределенность этих правовых принципов (как думается, Великая Яса представляла собой не зафиксированный свод законов, а именно систему нормативных правил и принципов, провозглашенных Чингис-ханом или приписанных ему его преемниками) позволяла победителям мстить своим соперникам, используя правовые средства. Таким образом, обвинение в нарушении Великой Ясы являлось «универсальным» для решения проблемы избавления от опасного соперника. При расправе с опальными вельможами Чингизиды использовали несколько иные средства, чем в борьбе с проигравшими соперниками. Тем не менее, имелся ряд «стандартных» обвинений – измена, поддержка узурпатора, казнокрадство. Поскольку подобные деяния также противоречили принципам Великой Ясы (как она трактовалась потомками Чингис-хана), в приговорах по делам сановников нередко фигурировала фраза «предать ясе». Наконец, разрушение сопротивляющихся или восставших городов также можно включить в круг политических репрессий в чингизидских государствах. Расправа с иностранными городами, которые оказывали сопротивление монгольским завоевателям, представляла собой политику военного террора, с помощью которой монголы получали возможность не встретить сопротивления от следующих городов, и в данном случае никаких правовых оснований для резни и разрушений не требовалось. Когда же речь шла о собственных городах, восстававших против законного монарха, то последний, расправляясь с ними всегда представлял свои действия как вос- становление закона и порядка. Несмотря на то, что в большинстве случаев поводом для расправы являлись личная воля монарха, месть или государственный переворот, такие репрессии (за немногочисленными исключениями) официально являлись результатом судебного разбирательства и вынесения приговоров преступникам, изменникам, взяточникам и т.д.
Добавлено: 24 ноября 2014
Статья
Pochekaev R. Y. Золотоордынское обозрение. 2014. No. 4. P. 77-95.

Налог «тамга», впервые появившийся в Монгольской империи в первой половине XIII в., в дальнейшем взимался во всех Чингизидских государствах, а также и в тех государствах, которые возникли после падения чингизидских династий в Поволжье, Иране и Средней Азии. В разных государствах и в разные эпохи ставка налога и объекты налогообложения были различны, однако сам налог использовался вплоть до XVI–XVII вв., несмотря на то, что против него активно выступало мусульманское духовенство, обладавшее значительным влиянием в политической и правовой жизни чингизидских и пост-чингизидских государств. Столь длительное применение тамги, по мнению автора статьи, свидетельствует о живучести и эффективности «чингизидских» правовых традиций в тюрко-монгольских государствах Евразии, в т.ч. и тех, которые, казалось бы, не были связаны с Чингизидами ни семейными, ни политическими или правовыми узами и даже, напротив, позиционировали себя как противники чингизидских принципов государственного устройства и правового регулирования. Достаточно сказать, что тамга была позаимствована и долгое время использовалась даже в России, положив начало развитию российской таможенной системы. Автор начинает исследование с выяснения значения термина «тамга», анализирует правовое регулирование взимания тамги (таможенного сбора) в различных государствах и в различные периоды. Подробно рассматривается вопрос о борьбе мусульманского духовенства против использования тамги, причинах и результатах этой борьбы.

Добавлено: 25 марта 2015
Статья
Pochekaev R. Y. Золотоордынское обозрение. 2018. Vol. 6. No. 4. P. 729-740.

Целью настоящей статьи является анализ развития земельно-правового института союргала в чингизидских и нечингизидских государствах, выделившихся из состава Монгольской империи и ее улусов и существовавших в XV–XIX вв. Предпринимается попытка выявить причины сохранения этого имперского правового института в пост-имперский период, сходства и различия эволюции союргала в разных странах и регионах Азии. Основу исследования составляют исторические и историко-правовые памятники, содержащие сведения о союргале и дающие возмож-ность проследить его эволюцию в рассматриваемый период – ханские ярлыки (жалованные грамоты и послания), исторические летописи и хроники, трактаты о политическом и административном устройстве пост-имперских государств. Анализируются документы Казанского и Крымского ханств, среднеазиатских ханств (Бухарского и Хивинского), Кашгарии, государств Ак-Коюнлу, Кара-Коюнлу и Сефевидов в Иране, империи Великих Моголов в Индии. Методологическую основу исследования составляют труды исследователей, ранее обращавшихся к изучению института союргала в имперский и пост-имперский периоды – М. Абдураимова, К.А. Антоновой, Б.А. Ахмедова, А.М. Беленицкого, П.П. Иванова, Э. Лэмбтона, В.Ф. Минорского, Ш.Ф. Мухамедьярова, И.П. Петрушевского, М.А. Усманова и др. Новизна исследования состоит в том, что впервые предпринимается попытка на обширном сравнительно-правовом материале проанализировать основные тенденции в развитии института союргала практически на всем пространстве бывшей Монгольской империи, выделить основные направления этого развития, выявить причины, почему отдельные виды этого земельно-правового института получили большее или меньшее развитие в отдельных государствах. Автор приходит к выводу, что в XV–XIX вв. институт союргала разделялся на три вида: земельное пожалование служилой знати, земельное пожалование представителям духовенства (в первую очередь мусульманского) и пожалование со стороны монарха своим верноподданным или даже иностранцам в целом. Разные виды союргалов в той или иной степени применялись практически на всем пространстве бывшей Монгольской империи, что позволяет сделать вывод о живучести имперской правовой традиции и отдельных правовых институтов даже через несколько веков после распада самой империи.

Добавлено: 24 декабря 2018
Статья
Сочнев Ю. В. Золотоордынское обозрение. 2018. № 6(4). С. 783-806.

Статья продолжает направление исследований, об­ращенных к изучению ярлыка золотоордынского хана Узбека (1312/13-1341), выданно­го францисканцам Золотой Орды 20 марта 1314 года. Данный акт появился как резуль­тат развития предшествующих успехов католической миссионерской деятельности в Китае и в восточных областях Монгольской империи. Энергичные усилия Джованни Монтекорвино и его соратников в Пекине привели к тому, что Великий каан (импера­тор) Кулук (1307-1311), по-видимому, первым выдал траханный акт католическим мис­сионерам. Его преемник на императорском престоле Великий каан Буянту (1311-1320), по всей вероятности, подтвердил предоставленные старшим братом католикам привиле­гии в период с 1311 по 1314 год. Выдачи нового ярлыка от хана Узбека, оформившего свободу действий в Поволжско-Причерноморских степях, добились францисканские проповедники 20 марта 1314 года. Этому способствовало развитие общеимперской политической ситуации в Монгольской империи, приведшее к формальному оформле­нию вассальной зависимости золотоордынских правителей от Великих каанов.

В статье обосновывается новый вывод об адресатах пожалования изучаемого яр­лыка, каковыми следует считать непосредственно францисканских миссионеров. Территориально предоставленные золотоордынским правителем тарханные при­вилегии действовали в кочевьях и селениях непосредственно Золотой Орды, и не относились к христианским вассальным территориям в западной части ордынского государства. Это обстоятельство не позволяет поддержать высказанное ранее мнение, что получателем ярлыка являлся епископ г. Каффы.

Добавлено: 28 января 2019
Статья
Почекаев Р. Ю. Золотоордынское обозрение. 2017. Т. 5. № 3. С. 659-665.

2017. Т. 5, № 3. Почекаев Р.Ю.

Добавлено: 13 февраля 2018