Title: Загадка Эфиальта
Author: None

Гущин В.Р.
Старший научный сотрудник,
Центр Фундаментальных Исследований
НИУ ВШЭ (Пермь)

Эфиальт против ареопага 

В 462 г. до н.э. Эфиальт проводит закон, лишивший афинский ареопаг  прежнего влияния. Некоторые исследователи считают его следствием политики, имевшей целью демократизацию Афин. Другие авторы отрицают демократический характер реформы, считая ее административным усовершенствованием. Р.Сили, например, полагает, что Эфиальт не мог руководствоваться идеологическими схемами, поскольку демократической теории еще не существовало, не появился и термин demokratia.

Исследование осуществлено в рамках программы фундаментальных исследований НИУ ВШЭ в 2012 году (The study was implemented in the framework of the  Basic Research Program at the National Research University Higher School of Economics in 2012).
*Статья подготовлена  для международной интернет-конференции «Античная цивилизация: политические структуры и правовое регулирование» Научно-образовательного Центра антиковедения ЯрГУ. Ярославль, 2012 (http://antik-yar.ru/events/cl-civ-2011/papers). 
В октябре 2012 г. планируется публикация докладов - Античная цивилизация: политические структуры и правовое регулирование / под ред. В.В.Дементьевой. Ярославль, 2012

 Hignett C. A History of the Athenian Constitution to the end of the 5^th Century B.C. Oxford, 1952. Ch. 8, Rhodes P.J. The Athenian Revolution // CAH. Vol. V. Cambridge, 1992, idem,  A History of Classical Greek World. 478–323 B.C. London, 2005. Р. 35 и сл., 54. См., также: Коршунков В.А. Эфиальт и значение реформ Ареопага. // Античное общество и государство. Л., 1988. С. 81-84, Строгецкий В.М. Полис и империя в классической Греции. Н. Новгород, 1991. С. 48-52

Sealey R. Ephialtes, eisangelia, and the Council // Athenian Democracy. Edinburgh, 2004 ( = Classical contributions. Studies in honour of M.F.McGregor. Locust Valley and New York, 1981), de Bruin O. La compétence de l’Aréopage en matière de procès publics. Stuttgart, 1995. Р. 109 и сл. Не склонен преувеличивать значение реформы и И.Е.Суриков (Суриков И.Е. Афинский ареопаг в первой половине V в. до н.э. // ВДИ. 1995. № 1. С.23-40).

Sealey R. Ephialtes // Classical Philology. 1964. Vol. 59, N.1. P. 20–21.

Попробуем разобраться в этом вопросе. И, прежде всего, выяснить мотивы, каковыми мог руководствоваться Эфиальт при проведении реформы. 
Аристотель сообщает, что Эфиальт «отнял у этого совета (здесь – ареопага – В.Г.) все дополнительно приобретенные им права (ta epitheta), в силу которых в его руках сосредоточивалась охрана государственного порядка, и передал их частью Совету пятисот, частью народу и судам» (Arist. Ath. Pol. 25. 2, здесь и далее пер. С.И. Радцига). Он подчеркивает, что ареопаг «стал управлять государством, взяв на себя руководство делами не в силу какого-нибудь постановления (oudeni dogmati), т.е. не на основании ранее принятого закона (Arist. Ath. Pol. 23.1). Правда, в итоговом разделе исторической части «Афинской политии» доминирование ареопага названо преобразованием (metabole), что вряд ли стоит понимать буквально.: «Шестым было преобразование после мидийских войн, когда главенство принадлежало совету Ареопага» (Arist. Ath. Pol. 41.2). 
Попробуем вкратце суммировать высказываемые в литературе суждения относительно результатов реформы. Итогом ее стало то, что некоторые функции ареопага были переданы совету 500, народному собранию и народному суду (гелиэе). Обратим внимание на слова Аристотеля о том, что отнятые реформатором права, названные «дополнительно приобретенными», позволяли ареопагу осуществлять «охрану государственного порядка» (ten politeias phylake) (Arist. Ath. Pol. 25. 2; в разделе 26.1 говорится об epimeleias). 

Nomophylakia  (надзор за исполнением законов), таким образом, называется «дополнительно приобретенным правом».

Итак, прежде всего, ареопаг лишается права надзора за законами (nomophylakia). Это происходит либо через создание комиссии номофилаков, либо посредством введения жалобы на противозаконие (graphe paranomon), подававшейся в суд. По логике Аристотеля то о чем, пойдет речь ниже, так или иначе связано с nomophylakia. Вместе с ней ареопаг утратил:

С этим далеко не все ясно. Достаточно вспомнить цитируемый Андокидом закон Тисамена (403/2 гг. до н.э.), согласно которому после изгнания Тридцати тиранов в Афинах восстаналивалась демократия и ареопагу возвращалось право надзора за законами (Andoc. I. 84, cм. также Сawkwell G. NOMOFULAKIA and the Areopagus // JHS. 1988. Vol. 108. P.2, Sealey R. Ephialtes. P. 11 и сл.)

Rhodes P.J. The Athenian Boule. Oxford, 1972. P.203–205, idem, A Commentary. P. 317.  По мнению П. Родса, причиной реформирования стали слишком широкие полномочия ареопага в сфере надзора за законами (nomophylakia). Cм., также: Hignett C. Op.cit. P.211–213. Сawkwell G. Op.cit. P.3 и сл. Дж.Коуквелл считает это самым демократическим  из преобразований Эфиальта (ibid, Р.11). См. также: Цуканова М.А. Аристотель о периоде главенства Ареопага после 480 г. до н.э. (к истолкованию ta epitheta в «Афинской политии» 25.2) // Античный мир и археология. Саратов, 1972. Вып. 1. С.152.

– право рассмотрения исангелий – чрезвычайных заявлений, с чего нередко начинались судебные процессы; право принимать исангелии получают гелиэя и совет 500 ;

Rhodes P. J. Eisangelia in Athens // JHS. 1979. Vol. 99, Jones L.A. The Role of Ephialtes in the Rise of Athenian Democracy // ClAnt. 1987.Vol. 6. N.1. P. 67–68. Р.Сили видит в этом свидетельство того, что Эфиальт стремился усовершенствовать государственный (судебный) механизм (Seale  R. Ephialtes, eisangelia, and the Council. Р. 324) .

– право проведения dokimasia – проверки кандитатов, избиравшихся на ключевые должности, которое также передается гелиэе и совету 500 (Arist. Ath. Pol. 45.3, 55.2); 

Rhodes P.J. The Athenian Boule. P. 203-205. Впрочем, в этом вопросе еще много неясностей. Если  Ч. Хигнетт сомневается, что до Эфиальта докимасия проводилась в ареопаге (Hignett C .Op.cit. Р. 207–208), то Т. Рилл считает ее передачу советеу 500 целью реформы (Rhill T.E. Democracy denied: Why Ephialtes attacked the Areiopagus // JHS. 1995. Vol. 95. P. 93 и сл.).

– право рассматривать отчеты должностных лиц (euthynai), которое передается гелиэе (народному суду) и/или совету 500.

Sealey R. Ephialtes. P.20. Не до конца ясно какому органу было передоно это право. П. Родс говорит о гелиэе, а М.Освальд о совете 500 (Rhodes P.J. A Commentary. P. 318, Ostwald M. From Popular Sovereignty to the Sovereignty of Law. Berkeley, 1986. P. 51–55, 62). Во времена Аристотеля эфтины избирались из числа булевтов (Arist. Ath.Pol.48.3–4).

Очевидно, что важнейшим следствием реформы стало расширение компетенции народного суда (гелиэи). По словам Плутарха, «народ <,…> во главе с Эфиальтом отнял у Ареопага все, за малыми исключениями, судебные дела, сделал себя хозяином судилищ и отдал город в руки сторонников крайней демократии..» (Plut. Cim. 15, здесь и далее пер. В.В. Петуховой). Г. Уэйд-Джери отмечает, что итогом реформы Эфиальта становится преобразование гелиэи из апелляционной палаты в суд высшей инстанции. 

Wade-Gery H.T. Essays in Greek History. Oxford, 1958. P. 180–200.

Относительно дополнительно приобретенных прав (ta epitheta) развернулась целая дискуссия. Ряд исследователей полагает, что ареопаг действительно лишается ta epitheta. Для других упоминание ta epitheta раскрывает пропагандистские ходы реформаторов, которые стремились доказать, что не посягают на исконные права древнего органа. Хотя в итоге ими были отняты именно исконные права. Действительно, вопрос о ta epitheta и ta patria мог быть отголоском дискуссий, которые вели сторонники и противники реформы. 

Их гипотетический перечень см.: Строгецкий В.М. Греческая историческая мысль классического и эллинистического периода об этапах развития афинской демократии. Горький, 1987. С. 43–47. См. также: Цуканова М.А. Ук.соч. С.145, Суриков И.Е. Ук.соч. С. 32.

См., например: Суриков И.Е.Ук.соч..С.32, Jones L.A. Op.cit. P. 67. Американская исследовательница полагает, что речь идет об отчетах должностных лиц (euthynai), право принимать которые реформами Солона было даровано демосу (Р.58–59). Однако впоследствии – приблизительно в середине VI в. до н.э. – это право оказалось у ареопагитов. Это можно было бы допустить, но такая «передача» или даже узурпация обязательно должнв была оформляться законодательно. Между тем, Аристотель прямо говорит о том, что ареопаг стал распоряжаться государственными делами не на основании ранее принятого закона (Arist. Ath. Pol. 23.1). К тому же сказанное Аристотелем о дополнительных прерогативах явно относятся не к периоду архаики, а ко времени греко-персидских войн и, в частности, Саламинской битвы. Именно тогда ареопаг – в отличие от растерявшихся стратегов – взял на себя руководство, приобретя тем самым и ta epitheta.

Hignett C. Op.cit. P.197 и сл., Доватур А.И. Политика и политии Аристотеля. М; Л., 1965. С. 193–194, Cawkwell G. Op.cit.P. 2

Rhodes P.J. A Commentary. Р. 314.

В пассаже, повествующем об установлении тирании Тридцати, Аристотель сообщает, что отмена законов Эфиальта и Архестрата восстанавливала «отеческий строй» - patrios politeia (Arist. Ath. Pol. 35.2). Плутарх в биографии Кимона считает, что тот, выступая против Эфиальта, стремился к восстановлению установленного Клисфеном строя (Plut. Cim. 15). Все это подтверждает то, что у ареопагитов были отняты именно исконные права. А ссылку на ta epitheta следует считать пропагандисткой уловкой реформаторов.
Вернемся к интересующему нас вопросу: что подвигло реформатора на проведение подобных преобразований? «После же мидийских войн, – пишет Аристотель, – снова усилился совет Ареопага и стал управлять государством, взяв на себя руководство делами не в силу какого-нибудь постановления, но вследствие того, что ему были обязаны успехом морской битвы при Саламине. Стратеги совершенно растерялись, не зная, что делать, и объявили через глашатаев, чтобы каждый спасался как может; между тем Ареопаг, достав денег, роздал по восьми драхм на человека и посадил всех на корабли. По этой-то причине и стали тогда подчиняться его авторитету, и действительно, управление у афинян было прекрасное в эту пору. Им удалось в это время достигнуть успехов в военном деле, приобрести славу у греков и добиться гегемонии на море вопреки желанию лакедемонян» (Arist. Ath. Pol. 23.1–2).
И далее:
 	«В течение по крайней мере семнадцати лет после мидийских войн государство оставалось под главенством совета Ареопага, хотя и клонилось понемногу к упадку» (Arist. Ath. Pol. 25.1). Эта же мысль повторяется и в «Политике». «Ареопаг, прославившись во время Персидских войн, по-видимому, придал государственному строю более строгий вид..» (Arist. Pol. V. 4. 1304 a20–21, пер. С.А. Жебелева). 
Итак, Аристотель говорит о доминировании ареопага как о причине его реформирования. Ряд исследователей с доверием относятся к этому сообщению. Другие же сомневаются в реальности столь долгого периода доминирования ареопага. По мнению П. Родса, предложенное Аристотелем (или реформаторами) объяснение должно было обосновать необходимость проведенных Эфиальтом реформ. 

Cloche P. Démocratie Athenienne. Paris, 1951. Р. 103, Wallace R.W. The Areopagos Council, to 307 B.C. Baltimore & London, 1989. Р. 77–82, Ostwald M. The Areopagus in the Athenaion Politeia // Aristote et Athènes. Paris. 1993, Ryan F.X. Die areopagitische Herrschaft und die Areopagiten // RIDA. 1999.T. 46. Библиографию и историографический обзор см: Суриков И.Е. Ук. Соч. С. 35.

Rhodes P.J. The Athenian Revolution. Р. 65 и сл., idem. A Commentary. Р. 287.

Сомневающиеся в реальности доминирования ареопага полагают, что в эти годы уже должны были ощущаться последствия реформы 487/6 гг. до н.э., которые не могли не сказаться на его качественном составе и влиянии. Введение в 487 г. до н.э. жеребьевки должно было ухудшить состав ареопага, который пополнялся теперь случайными людьми. Однако и на этот счет высказывались сомнения. Ч. Хигнетт исключает влияние реформы 487 г. до н.э. на преобразования 462 г. до н.э. Несмотря на введение жеребьевки, архонты все же рекрутировались из представителей двух первых классов солоновской классификации, т.е. принадлежали к влиятельным семействам. К нему присоединяется Дж. Кокуэлл, полагающий, что Эфиальт атаковал не полуживой государственный орган. Иначе говоря, данная реформа вряд ли могла привести к резкому падению авторитета ареопага. 

Wade-Gery H.T. Op. cit. P. 105, Sealey R. Ephialtes. P. 13–14.

Hignett C. Op. cit. P. 195, Сawkwel  G.Op. cit. P. 3–4).

Cawkwell G. Op. cit. Р. 3 и сл.

К вопросу можно подойти с другой стороны. Если итогом реформы Эфиальта стало такое усиление судов, которое, по словам Плутарха, превратило демос в «хозяина судилищ», то стимул для реформирования можно поискать в сфере судопроизводства. Быть может, ареопагиты вызвали недовольство демократов своим участием и даже вмешательством в судебные процессы 70–60 гг. V в. до н.э., и, в частности, процесс против Кимона, организованный Эфиальтом? 

О. де Брюин связывает реформу Эфиальта именно с судебными процессами. Итогом ее стало то, что за ареопагом были оставлены лишь некоторые дела – об убийствах, святотатстве и т.п. (Bruin O. de.  Op.cit. Р. 109).

Нам приходилось исследовать этот вопрос, но мы не нашли следов вмешательства ареопагитов. Как известно, судебные процессы нередко начинались с исангелий, которые направлялись в ареопаг. Несмотря на скудость источников, есть основания полагать, что основные слушания происходили в гелиэе или народном собрании, а ареопагиты – возможно, в финальной стадии процесса - лишь фиксировали вынесенный демосом вердикт. 

См., например: Гущин В.Р. Афинский демос и судебные процессы первой половины V в. до н.э. // Ученые Записки Петрозаводского государственного университета. Общественные и гуманитарные науки. 2010. №7 (112).

Гущин В.Р. Афинский Ареопаг. С. 19 и сл.

Так было и во время процесса против Кимона. Аристотель сообщает, что Кимон, был привлечен к суду во время сдачи им должностного отчета (euthyna) (Arist. Ath.Pol. 27.1). До реформы Эфиальта подобные отчеты принимались ареопагитами. А процесс, возможно, был инициирован исангелией. 

Bauman R. Political Trials in Ancient Greece. London & New York, 1990. P. 28.

См., например; Sealey R. Ephialtes. Р. 19,  Rhodes P.J. A Commentary. P. 155.

Carawan E. Eisangelia and euthyna: the trials of Miltiades, Themistocles, and Cimon // GRBS. 1987. Vol. 28. N. 2. P. 202–205, Кудрвцева Т. В Народный суд в демократических Афинах.СПб., 2008. С.63–64.

Суть дела излагает Плутарх. «Изгнав персов и победив фракийцев, - пишет Плутарх, – он (Кимон – В.Г.) подчинил весь Херсонес власти афинского государства, а затем, сразившись на море с фасосцами, отпавшими от афинян, захватил тридцать три корабля, осадил и взял город, а сверх того, приобрел для афинян находившиеся по другую сторону пролива золотые рудники и овладел всеми бывшими под управлением фасосцев землями. Отсюда он легко мог бы напасть на Македонию и отторгнуть значительную часть ее. Считали, что он не захотел этого сделать, и обвинили его в том, что он вошел в соглашение с царем Александром и принял от него подарки. Враги объединились, и Кимон был привлечен к суду» (Plut. Cim. 14, ср.: Arist. Ath.Pol. 27.1). Хотя обвинение было соврешенно надуманным, оно могло повлечь за собой смертный приговор (ten thanatiken epheugen – по словам Плутарха) (Plut. Per.10, ср.: Cim. 14)  .

Как резонно замечает Р. Бауман, приказа, или решения о захвате Македонии у Кимона не было (Bauman R.Op.cit. P.28).

Слушания проходили в народном собрании или гелиэе. На это указывает упоминание общественных обвинителей, самым влиятельным из которых, по словам цитируемого Плутархом Стесимброта, был Перикл. К счастью для Кимона, Перикл оказался не самым строгим из судей. На этом процессе, рассказывает Плутарх, он «только раз выступил с речью, лишь формально исполнив возложенное на него поручение, и ушел, меньше всех обвинителей повредив Кимону» (Plut. Per. 10). В итоге Кимон был оправдан (Plut. Cim. 15). 

М. Хансен полагает, что это был процесс по исангелии, декретом народного собрания перенесенный в гелиэю (Hansen M. Eisangelia. The Sovereignty of the People Court in Athens in the Fourth Century B.C. and the Empeachment of Generals and Politicians // Odense University Classical Studies. Vol. 5. 1975. P. 46, 71,

Некоторые исследователи полагают, что оправдательный приговор по делу Кимона был вынесен благодаря вмешательству ареопага. Предполагается даже, что вмешательство ареопага в дело Кимона и стало поводом для проведения Эфиальтом демократической реформы. Однако мы не обнаружили признаков вмешательства ареопагитов. Единственное (гипотетическое) обвинение в их адрес может состоять в том, что они благожелательно отнеслись к Кимону во время сдачи им отчета по стратегии (euthyna). Правда, именно это станет поводом для серьезных обвинений в адрес Кимона.

Rhodes P. J. Eisangelia in Athens. Р.105, Rhodes P.J. A Commentary. Р.287, 312, Carawan E. Op.cit. P. 203, note 54. Участие в этом деле ареопагитов, cчитает Р. Бауман, подтверждается и тем, что Кимон впоследствии будет активным противником реформы Эфиальта, лишившей ареопаг многих полномочий (Bauman R. Op.cit. Р. 29)

Rhodes P.J. A Commentary. Р. 312, Carawan E. Op.cit. P. 205.

Sealey R. Ephialtes. P.20, Rhodes P.J. Athenian Boule.P.200.

На этом основании Л.Джонс высказывает предположение, что Эфиальт стремился лишить ареопагитов права принимать euthynai (Jones L.F.Op.cit.P.75). Но что бы это меняло, если серьезные дела и без того рассматривались в гелиэе или народном собрании?

Однако, если в упоминаемых Плутархом общественных обвинителях видеть гелиастов, можно предположить, что оправдательный приговор был вынесен в гелиэе (или народном собрании). Значит судьи (гелиэя или афинский демос) не склонны были применять крайние меры, несмотря на суровость обвинения. 
Можно предположить, что ареопагиты не оставались безучастными к судьбе представителя знатнейшей афинской фамилии. Не исключено и то, что в период слушаний имело место противостояние сторонников и противников Кимона. Среди первых, наверняка, были и ареопагиты. Но у нас нет достаточных оснований предполагать открытое вмешательство ареопага в судебный процесс. Даже если ареопагиты сыграли какую-то роль в деле Кимона, оправдательный приговор, скорее всего, был вынесен в гелиэе. Несмотря нааристократическое происхождение, Кимон пользовался уважением народа, который и вынес ему оправдательный приговор.

См., например: Гущин В.Р. Остракизм Кимона // Cathedra. Вып. 2–3. Пермь, 2008.

А если так, то противостояния народного суда и ареопага просто не было. Иначе говоря, оправдание Кимона не могло быть причиной последовавшего затем реформирования ареопага. И вообще ареопаг этого времени не выглядит сколько-нибудь влиятельным (во всяком случае активным) органом. Мы можем найти этому только одно объяснение: уже упоминавшаяся замена избрания архонтов жеребьевкой. Ее введение могло привести в ареопаг людей, не пользовавшихся авторитетом. Если взглянуть на тех, кто избирался архонтами в период между 487 и 462 гг. до н.э., а затем становился ареопагитом, получим список, включающий свыше двадцати имен. И среди них не найдется ни одного, кто был бы сколько-нибудь известен. 

Wade-Gery H.T. Op.cit Р. 86-115.

См.: Develin R. Athenian Officials. 684–321 B.C. Cambridge, 1989.P. 57–72.

Кстати, наибольшим авторитетом и влиянием в рассматриваемый период обладал Кимон. Именно его заслугой является то, что афинянам «удалось в это время достигнуть успехов в военном деле, приобрести славу у греков и добиться гегемонии на море вопреки желанию лакедемонян» (Arist. Ath. Pol. 23.1–2). Между тем, в приведенном пассаже это приписывается ареопагу.
Присмотримся к другому факту. В «Афинской политии» Аристотель приводит анекдотический рассказ о том, как Эфиальту с помощью Фемистокла удалось лишить ареопаг его полномочий. «Он произвел это при содействии Фемистокла, который, хотя и принадлежал к числу ареопагитов, должен был судиться за сношения с мидянами. Фемистокл, желая добиться упразднения этого совета, стал говорить Эфиальту, будто совет собирается его арестовать, ареопагитам же, что укажет некоторых лиц, составляющих заговор для ниспровержения государственного строя. Он привел особо избранных для этого членов совета к месту, где жил Эфиальт, чтобы показать собирающихся заговорщиков, и стал оживленно разговаривать с пришедшими. Как только Эфиальт увидал это, он испугался и в одном хитоне сел к алтарю. Все были в недоумении от случившегося, и, когда после этого собрался Совет пятисот, Эфиальт и Фемистокл выступили там с обвинением против ареопагитов, а потом таким же образом в Народном собрании, пока у ареопагитов не была отнята сила» (Arist. Ath. Pol. 25. 2–3).
Данный отрывок вызывает немало вопросов. Если Аристотель относит упомянутые события ко времени реформы 462 г. до н.э., то это явная ошибка. Фемистокл, как известно, был изгнан из Афин в конце 70-х гг., а позднее заочно осужден на смерть. Тем не менее, некоторые авторы склонны принимать данное сообщение и датировать его 70-ми гг. V в. до н.э., т.е. относить ко времени, предшествующему высылке Фемистокла.

Carawan E. Op.cit. P. 198, Jones L.A. Op.cit.P. 63, Lewis R.G. Themistokles and Ephialtes // CQ. Vol. 47. 1997. N. 2. P. 358-362.

 Этот же факт приводит и Исократ в гипотезе к «Ареопагитику»: «некий Эфиальт и Фемистокл, задолжав деньги городу и зная, что если будут судить члены Ареопага, то им пришлось бы вернуть долг полностью, склонили лишить Ареопагитов власти, поскольку тогда никому больше не придется подвергаться суду» (Isocr. Hypoth. ad VII, пер. К.М. Колобовой). Правда, анонимным грамматиком указываются иные мотивы для нападок на ареопаг – государственные долги реформаторов. И все же упомянутое двумя древними авторами событие не позволяет просто отмахнуться от него.
Не входя в осуждение вопроса о реальности сообщаемого Аристотелем (и Исократом), отметим другое. Только провокация позволила обвинить ареопагитов в неправомерных действиях, т.е. в превышении власти. Иначе говоря, их обвинили в том, чего не было. А если бы ареопаг действительно был влиятельным органом, реформаторам (пусть даже в таком не слишком правдоподобном рассказе) не пришлось бы прибегать к провокации. 
И вновь возникает вопрос: если ареопаг не обладал приписываемым ему влиянием, что же побудило Эфиальта реформировать его? 
Обратимся к источникам: сообщениям Фукидида и Плутарха. Рассказывая о реформе, они подчеркивают, что она проводилась в условиях жесткого противоборства с Кимоном. Сначала Эфиальт попытался привлечь Кимона к суду, но, когда это не удалось, он, воспользовавшись отсутствием соперника, провел реформу ареопага. Сообщение Фукидида заставляет предположить, что произошло это тогда, когда Кимон отправился на помощь спратанцам, боровшимися с восставшими илотами (Thuc. I. 102. 1–3). Набрав четыре тысячи гоплитов, бывших, как полагает Ч. Хигнетт, сторонниками Клисфеновской, а не радикальной демократии, Кимон отправляется в Мессению. Но спартанцы, испугавшись склонности афинян к «новшествам», отослали их восвояси  В это время феты, которые служили гребцами во время морских походов Кимона, оставались дома. Это-то, по мнению названного автора,  и изменило политическую ситуацию в Афинах.

Hignett C. Op.cit.P.196. Эту мысль повторяет и М. Оствальд (Ostwald M. La Démocratie athénienne. Réalité ou illusion? // Metis. 1992. Vol. 7. N.1. Р. 19). Б. Страусс однако полагает, что во флоте при Кимоне могли служить и гоплиты (Strauss B. Democracy, Kimon, and the Evolution of Athenian naval tactics // Polis and politics. Studies in Ancient Greek history presented to M. Hansen. Copenhagen, 2000. P. 321 ff.).

Плутарх несколько иначе излагает эти события. «В  остальные  годы  своей государственной деятельности  он (Кимон – В.Г.)  находясь  в  Афинах,  старался  подчинить своему влиянию и обуздывать народ, выступавший против знати  и  стремившийся присвоить себе всю власть и силу. Но лишь только он отбыл с флотом  в  новый поход, народ, дав себе полную волю, нарушил весь порядок государственного управления и старинные постановления, которыми до того руководствовался, и во главе с Эфиальтом отнял у Ареопага все, за малыми исключениями, судебные дела, сделал себя хозяином судилищ и отдал город в руки сторонников крайней демократии  <…> Поэтому, когда Кимон вернулся и, вознегодовав на оскорбление, нанесенное достоинству Ареопага, пытался вернуть ему судебные дела и восстановить то значение знати в государстве, какое она имела при Клисфене…» (Plut. Cim. 15).
В одной из работ нами уже высказывалось предположение, что реформа была проведена не в то время, когда Кимон находился в Мессении, помогая спартанцам, а несколько ранее - во время упоминаемой Плутархом морской экспедиции. Если это так, то ход событий выглядит несколько иначе: с Кимоном ушли не гоплиты, которых нередко причисляют к сторонникам олигархии, а феты – «морская чернь». В этом случае Ч. Хигнетту можно возразить, поскольку именно гоплиты, а не феты («морская чернь»), оставшись в городе, содействовали проведению демократических преобразований. 

Гущин В.Р. Остракизм Кимона. С.23.

Если именно гоплиты, а не феты поддержали Эфиальта, становится понятно, почему лакедемоняне, повторно обратились за помощью к афинянам, но когда они появились в Мессении (или Лакедемоне) устрашились их «страсти к новшествам» (Thuc. I. 102.1–3)..

Не феты помогли Эиальту поставить вопрос на голосование в народном собрании. Напомним, что все важнейшие вопросы выносились на обсуждение народа лишь пройдя через совет 500. Это значит, что и там у Эфиальта могли быть сторонники. Возможно, кстати, что именно на этом этапе (или в ходе дискуссий на заседаниях народного собрания) прозвучала мысль о том, что ареопаг должен расстаться не с исконными, а дополнительно приобретенными прерогативами (ta epitheta). 

О значении совета 500 для продвижения и обсуждения законопроектов см.: Rhodes P.J. A Commentary.P. 57–63.

Итак, мы полагаем, что реформа была проведена Эфиальтом в промежутке между двумя экспедициями. Скорее всего, после того, как Кимон отправился в морскую экспедицию. Вернувшись из экспедиции, Кимон выступил против проведенной реформы. Несмотря на противодействие врагов, он, пожалуй, имел шанс восстановить прежнее значение ареопага. Ведь Кимон по-прежнему был самой влиятельной фигурой, что вскоре и продемонстрировал. Но вопрос об ареопаге неожиданно отошел на второй план. Более важным оказывалось оказание помощи спартанцам в их борьбе с восставшими илотами. Вопреки сопротивлению Эфиальта – только что проведшего демократическую реформу (sic!) –  Кимону удается добиться отправки вначале одной, а затем и второй экспедиции в Мессению – той самой, которая будет отправлена спартанцами назад.  

Подробнее об этом см.: Гущин В.Р. Остракизм Кимона. С.18–19.

О том, что афиняне отправили не одну, а две экпедиции в Мессению см..: Papantoniou G.A. Once or twice // AJP. 1951. Vol. 72. N.2, French  A. Spartan Earthquake // G&R. 1955. Vol.2.N.3.P. 113, 115, Позорное возвращение второй экспедиции отпередило и судьбу самого Кимона, изгнанного из Афин (Гущин В.Р. Остракизм Кимона. С.18 и сл..).

Если сказанное нами верно, остается много неразрешенных вопросов: почему гоплиты (а не феты, отправившиеся в морскую экспедицию) поддержали Эфиальта, почему Кимон, сумевший убедить афинян в необходимости помочь спартанцам, не вернул ареопагитам того, чего они лишились в результате реформы. Вопросы можно было бы продолжить, но мы вернемся к интересующему нас вопросу: что же вызвало реформу ареопага. 
Ответ, на наш взгляд, следует искать в биографии Эфиальта. «Когда же сила народа стала возрастать, - замечает Аристотель, - простатом его сделался Эфиальт, сын Софонида, пользовавшийся репутацией человека неподкупного и справедливого в государственных делах; он-то и стал нападать на этот совет. Прежде всего, он добился устранения многих из ареопагитов, привлекая их к ответственности за действия, совершенные при отправлении обязанностей» (Arist. Ath. Pol. 25.1–2, ср.: Plut. Per. 10) . 

Возможно, речь идет об архонтах, слагавших с себя полномочия, но еще не ставших ареопагитами (Rhodes P.J. A Commentary. P.313–314). Быть может, и в этих случаях Эфиальт прибегал к голословным обвинениям и провокациям, подобным той, о которой рассказывают Аристотель и Исократ (Arist. Ath. Pol. 25. 2-3, Isocr. Hypoth ad VII).

Итак, Эфиальт начинает свою политическую деятельность как простат демоса и яростный гонитель ареопагитов. Простата Эфиальта раздражали не только конкретные действия арепагитов, но ареопаг как таковой, имевший право nomophylakia. Хотя ее осуществление не выражалось в доминировании или даже вмешательстве в какие-либо процессы, демократически настроенные политики не могли не видеть возникшего противоречия между усилением народного суда и надзором за законами со стороны ареопагитов. 

Ван Джонсон понимает упоминавшееся Аристотелем возрастание силы демоса  как процесс переселения жителей Аттики в Афины. А это в свою очередь было реализацией «плана Аристида», призвавшего граждан переселяться в Афины, ставшие главой Морского союза (Arist. Ath. Pol. 24.1) (Jonson Van L. ta epitheta // AJP. 1937. Vol. 58. N. 3. P.340).

См. прим.8.

На практике это могло проявляться в том, что в системе судопроизводства ареопаг превратился в лишнее звено. Хотя крупные политические процессы инициировались исангелиями, т.е. через ареопаг, слушания проводились в народном собрании или гелиэе. А поскольку исангелии нередко подавались после сдачи отчетов должностными лицами (euthynai), столь же нелогично было бы и эту процедуру оставлять в руках ареопагитов. Поэтому реформа ареопага была неизбежной. Не потому ли среди ее сторонников (а иногда и инциаторов) мы встречаем Фемистокла, Перикла и даже Аристида. 

Гущин В.Р. Загадка Эфиальта // Cathedra. Пермь, 2011. Вып.4.С.8–10.

Хотя проведена она была Эфиальтом, ее идея, по-видимому, возникла раньше.  
Если сказанное нами верно, реформу, безусловно, следует считать демократической. Не случайно вскоре – приблизительно в середине  V в. до н.э – появляется и термин demokratia. Очевидно, что его появление может быть связано с реформой Эфиальта.  

Rhodes P.J. Ancient Democracy and Modern Ideology. London, 2003. Р.19.

Kinzl K. Demokratia.Studie zur Frühgeschichte des Begriffes // Gymnasium. 1978. Bd. 85. S. 326.

V.R. Gouschin 
EPHIALTES VERSUS AREOPAGUS 
Ephialtes is credited with far-reaching reform of Areopagus. “...In the archonship of Conon (462 B.C. – V.G.), Aristotle states, he stripped the Council of all its added powers (τά ἐπίθετα) which made it the safeguard the constitution, and assigned some of them to the Five hundred and others to the People and to the jury-courts” (Arist. Ath. Pol. 25. 2, trans. H. Rackham). Despite Aristotle’s information we are sure it were aboriginal (τά πάτρια), not “added powers” (τά ἐπίθετα) which were deprived the areopagites. That is why Ephialtes reform could be seen as radical democratic reform. 
But what were the stimuli for the reform? After the battle of Salamis, as Aristotle informs us, Areopagus became a force to be reckoned with for a long time. However many ancient scholars doubt in the reality of Areopagus’ dominance. Some of them suppose that Areopagus played an acrive role in famous political trials and, in particularly, in Cimon’s case (as, for example, P.J. Rhodes did). But we did not find any real signs of areopagites interference in any of these trials. And people’s assembly or heliaia brought in Cimon’s acquittal as well. It hardly was curious. Cimon was very influential polititian so as to succeeded in sending Athenian expedition to Messenia in the short run after Ephialtes reform. 
But what the reason for Ephialtes reform? Aristotle named him as prostates tou demou who “made away with many of the Areopagites by bringing legal proceedings against them about their acts of administration” (Arist. Ath. Pol. 25. 2). The same way Areopagus’ reform could be seen as a realization of his political program. This time, we think, displayed obvious clash between νομοφυλακία of the areopagites and increasing importance of the jury-court.

Библиография

Гущин В.Р. Остракизм Кимона // Cathedra. Вып. 2–3. Пермь, 2008. C.15–29.
Гущин В.Р. Афинский Ареопаг: от Саламинской битвы до реформы Эфиальта (478–462 гг. до н.э.) // Научные ведомости Белгородского Государственного Университета. Серия: История. Политология. Экономика. Информатика. № 15 (70). 2009. Вып. 12. С.16–21.
Гущин  В.Р. Афинский демос и судебные процессы первой половины V в. до н.э. // Ученые Записки Петрозаводского государственного университета. Общественные и гуманитарные науки. 2010. №7 (112).C.7–14.
Гущин В.Р. Загадка Эфиальта // Cathedra. Пермь, 2011. Вып.4. С.6–23.
Доватур А.И. Политика и политии Аристотеля. М; Л., 1965.
Коршунков В.А. Эфиальт и значение реформ Ареопага. // Античное общество и государство. Л., 1988. С. 66-84.
Кудрвцева Т. В Народный суд в демократических Афинах.СПб., 2008. 
Строгецкий В.М. Греческая историческая мысль классического и эллинистического периода об этапах развития афинской демократии. Горький, 1987.
Строгецкий В.М. Полис и империя в классической Греции. Н. Новгород, 1991.
Суриков И.Е. Афинский ареопаг в первой половине V в. до н.э. // ВДИ. 1995. № 1. С.23-40.
Цуканова М.А. Аристотель о периоде главенства Ареопага после 480 г. до н.э. (к истолкованию ta epitheta в «Афинской политии» 25.2) // Античный мир и археология. Саратов, 1972. Вып. 1. С. 143-153.
Bauman R. Political Trials in Ancient Greece. London & New York, 1990.
Carawan E. Eisangelia and euthyna: the trials of Miltiades, Themistocles, and Cimon // GRBS. 1987. Vol. 28. N. 2. P.167–208.
Сawkwell G. NOMOFULAKIA and the Areopagus // JHS. 1988. Vol. 108. P.1–12.
Cloche P. Démocratie Athenienne. Paris, 1951.
de Bruin O. La compétence de l’Aréopage en matière de procès publics. Stuttgart, 1995.
Develi  R. Athenian Officials. 684–321 B.C. Cambridge, 1989.
French A. Spartan Earthquake // G&R. 1955. Vol.2.N.3.P…..
Hansen M. Eisangelia. The Sovereignty of the People Court in Athens in the Fourth Century B.C. and the Empeachment of Generals and Politicians // Odense University Classical Studies. Vol. 5. 1975.
Hignett C. A History of the Athenian Constitution to the end of the 5^th Century B.C. Oxford, 1952.
Jones L.A. The Role of Ephialtes in the Rise of Athenian Democracy // ClAnt. 1987.Vol. 6. N.1. P.53–76.
Jonson Van L.  Ta epitheta // AJP. 1937. Vol. 58. N. 3. P. 334–341.
Kinzl K. Demokratia.Studie zur Frühgeschichte des Begriffes // Gymnasium. 1978. Bd. 85. S. 117-127, 312-326.
Lewis  R.G. Themistokles and Ephialtes // CQ. Vol. 47. 1997. N. 2. P. 358-362.
Ostwald M. From Popular Sovereignty to the Sovereignty of Law. Berkeley, 1986.
Ostwald M. La Démocratie athénienne. Réalité ou illusion? // Metis. 1992. Vol. 7. N.1. P. 7-24.
Ostwald M. The Areopagus in the Athenaion Politeia // Aristote et Athènes. Paris. 1993. P. 139–153.
Papantoniou G.A. Once or twice // AJP. 1951. Vol. 72. N.2. P. 176-181.
Rhill T.E. Democracy denied: Why Ephialtes attacked the Areiopagus // JHS. 1995. Vol. 95. P.87–98.
Rhodes P.J. The Athenian Boule. Oxford, 1972.
Rhodes P. J. Eisangelia in Athens // JHS. 1979. Vol. 99.P.103–114.
Rhodes P.J. The Athenian Revolution // CAH. Vol. V. Cambridge, 1992.
Rhodes P.J. Ancient Democracy and Modern Ideology. London, 2003.
Rhodes P.J. A History of Classical Greek World. 478–323 B.C. London, 2005.
Ryan F.X. Die areopagitische Herrschaft und die Areopagiten // RIDA. 1999. T. 46. P.43–51.
Sealey R. Ephialtes // Classical Philology. 1964. Vol. 59, N.1.P.11–22.
Sealey R. Ephialtes, eisangelia, and the Council // Athenian Democracy. Edinburgh, 2004 ( = Classical contributions. Studies in honour of M.F.McGregor. Locust Valley and New York, 1981).
Strauss B. Democracy, Kimon, and the Evolution of Athenian naval tactics in the Fifth Century B.C, // Polis and politics. Studies in Ancient Greek history presented to M.Hansen. Copenhagen, 2000. P. 315–326.
Wade-Gery H.T. Essays in Greek History. Oxford, 1958.
Wallace R.W. The Areopagos Council, to 307 B.C. Baltimore & London, 1989.