• A
  • A
  • A
  • АБB
  • АБB
  • АБB
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта
Найдено 68 публикаций
Сортировка:
по названию
по году
Препринт
Rykov Y., Sinyavskaya Y., Koltsova O. Sociology. SOC. Высшая школа экономики, 2018. No. 83/SOC/2018 .
Добавлено: 30 ноября 2018
Препринт
Kostenko V., Kuzmichev P., Ponarin E. Sociology. SOC. Высшая школа экономики, 2014. No. 50.
Добавлено: 27 августа 2014
Препринт
Sokolov B. Sociology. SOC. Высшая школа экономики, 2015. No. WP BRP 66/SOC/2015.
В работе предлагается новый метод измерения ценностной поляризации. Данный метод включает в себя два основных этапа. На первом этапе, для того, чтобы выделить латентную категориальную переменную на основании набора наблюдаемых индикаторов и проверить, является ли она номинальной или порядковой, используется метод (упорядоченных) латентных классов. Кроме того, для каждого индивидуального наблюдения оцениваются вероятности принадлежности к конкретным категориям (классам) латентной переменной. Затем каждое наблюдение приписывается к классу, оценка вероятности принадлежности к которому является максимальной. Индивидуальная принадлежность к конкретному латентному классу на втором этапе рассматривается как фиксированная категориальная переменная, для которой могут быть рассчитаны разнообразные индексы порядковой или номинальной поляризации, предложенные в релевантной методологической литературе (например, номинальный индекс поляризации Рейналь-Кьероль или индекс порядковой вариации Берри-Мюльке). Предложенный метод иллюстрируется на примере оценки уровня поляризации по ценностям выживания/самовыражения в 28 европейских странах (по материалам четвертой волны «Европейского исследования ценностей»). Полученные оценки используются для проверки гипотезы о положительной связи между уровнем ценностной поляризации и агрегированным уровнем поддержки крайне правых политических движений и анти-иммиграционных установок. 
Добавлено: 15 декабря 2015
Препринт
Magun V., Rudnev M. Sociology. SOC. Высшая школа экономики, 2013. No. WP BRP 23SOC2013.
The basic values of the Russian population and the population of 31 European countries were compared with data obtained by the Schwartz Questionnaire, embedded into the fourth round of the European Social Survey. Conclusions about similarities and differences of basic human values between Russia and other European countries confirm the thesis that Russia is a country which shares a general logic of cultural and social development with the rest of the world and which has a lot in common with countries of a similar economic level and recent political history. In most value comparisons, Russia appeared to be closer to Post-Communist and Mediterranean countries than to Western European or Nordic countries. The fact that Russians are less committed than most Europeans to the values of caring, tolerance, equality, and ecology, and, conversely, more committed than most Europeans to the competitive “zero-sum” values of personal success, wealth, and power, confirms the validity of current moral criticisms of mass values and morals in Russia. The other disturbing fact is the relatively low commitment of Russians to the values of Openness to Change and, conversely, a strong focus on Conservation. So basic values of Russians create a cultural barrier to the development of an innovation-based economy and to the societal development as a whole. Thanks to a shift from country-level analysis to individual- and group-level analysis, we challenge the notion of the “average Russian” and demonstrate that the Russian value majority consists of two subtypes. Russia also has a sizable value minority and its members share values non-typical for most Russians. Two value minorities, which embrace 19% of the Russian population, are more committed to values of Openness and Self-Transcendence than the rest of the Russian population. These value groups are typical for European countries with more prosperous and happy populations and we can hypothesize that in Russia they are also resource groups for the country’s advancement.
Добавлено: 4 октября 2013
Препринт
Sakevich Victoria I., Denisov B. P. Sociology. SOC. Высшая школа экономики, 2014. No. WP BRP 42/SOC/2014.
Добавлено: 13 мая 2014
Препринт
Maslinsky K. A., Koltsov S., Koltsova O. Sociology. SOC. Высшая школа экономики, 2013. No. 14.
В данном исследовании изучена тематическая структура русскоязычного сектора блог-сервиса <<Живой журнал>> и описаны ее изменения, произошедшие в связи с ростом политической активности после парламентских выборов 2011 года в сравнении с более ранним спокойным периодом (соответственно, 27.11-27.12.2011 и 15.08-15.09.2011). Посты для анализа были автоматически собраны из топ-2000 аккаунтов Живого журнала, согласно его рейтингу по числу друзей, после чего к ним было применено тематическое моделирование (алгоритм латентного размещения Дирихле с сэмплированием Гиббса). В декабре был обнаружен существенный рост весов тем, связанных с выборами и протестами, при одновременном умеренном снижении весов большинства других социально-политических тем. Кроме того, количество блоггеров, начавших размещение постов на политические темы в декабре, значимо превысило количество тех, кто перестал писать на темы, которые могут, согласно результатам LDA , считаться политическими. Это может указывать на мобилизационные процессы в интернете.
Добавлено: 1 февраля 2013
Препринт
Koltsova O., Koltsov S., Nikolenko S. I. Sociology. SOC. Высшая школа экономики, 2013. No. WP BRP 33/SOC/2013.
В работе изучается структура онлайн-дискуссий с целью выявления скрытых сообществ, в которых обсуждаются социально значимые вопросы. В исследовании показано, что дискуссионные сообщества, образующиеся на основе взаимного комментирования, в русскоязычной блогосфере центрируются в первую очередь вокруг авторов комментируемых постов как лидеров мнений и, в меньшей степени, вокруг тематики постов. Выводы получены на основе изучения выборки в 17386 постов, написанных топовыми двумя тысячами блоггеров Живого Журнала в течение одной недели и около 520 тысяч комментариев, составляющих около 4,5 миллионов ребер в сети со-комментирования
Добавлено: 14 января 2014
Препринт
Ibragimova D. Sociology. SOC. Высшая школа экономики, 2014. No. WP BRP 41/SOC/2014.
Добавлено: 12 мая 2014
Препринт
Kotelnikova Z. Sociology. SOC. Высшая школа экономики, 2014
Статья посвящена потреблению контрафактного алкоголя в современной России. Она нацелена на определение того, кто является потребителями поддельного алкоголя и каковы причины потребления незаконных товаров в России. Работа выполнена на данных 21-ой волны РМЭЗ ВШЭ.
Добавлено: 8 августа 2014
Препринт
Yastrebov G., Bessudnov A., Pinskaya М. et al. Sociology. SOC. Высшая школа экономики, 2014. No. 55.
Анализируется связь различий в образовательных результатах между российскими школами с их различиями по характеристикам 1) социального состава учащихся, 2) самих образовательных учреждений и 3) территорий, на которых они расположены. Использованы данные социальных паспортов, собранные в ходе обследования в Московской и Ярославской области в 2011–2012 гг., а также материалы муниципальной статистики, позволяющие на основе ограниченного набора показателей оценить уровень социально-экономической депривации в поселениях разного типа. Статистический анализ проводился с использованием двухуровневой регрессионной модели. Результаты анализа позволяют констатировать, что академическая успеваемость (средние показатели ЕГЭ по русскому языку и математике) действительно устойчиво различается для школ 1) с разным социальным составом учащихся и 2) с разным кадровым и материальным обеспечением. Уровень депривации территорий самостоятельного влияния на образовательные результаты не оказывает: типично низкие результаты обучения, например, в сельских школах связаны со свойственной им нехваткой ресурсов и особенностями социального состава учащихся.  
Добавлено: 3 декабря 2014
Препринт
Krasnopolskaya I. Sociology. SOC. Высшая школа экономики, 2014
Добавлено: 21 октября 2014
Препринт
Kravtsova Maria, Oshchepkov A. Y., Welzel C. Sociology. SOC. Высшая школа экономики, 2014. No. 34.
Добавлено: 24 января 2014
Препринт
Равлик М. В. Sociology. SOC. Высшая школа экономики, 2014. No. WP BRP 52/SOC/2014.
Данная статья рассматривает причины миграции между странами. Особое внимание уделяется факторам привлечения мигрантов. Эта статья одной из первых анализирует этот вопрос комплексно, учитывая характеристики стран происхождения и назначения миграции. Полученные результаты подтверждают предыдущие выводы, однако, в более широком и более убедительном смысле, так как в статье использован подход исследования двусторонних миграционных потоков. Исследование выявило, что мигрантов больше привлекают страны с общим колониальным прошлым, среди которых мигранты предпочитают страны с лучшими условиями жизни и индексом верховенства закона
Добавлено: 2 октября 2014
Препринт
Zhirkov K. Sociology. SOC. Высшая школа экономики, 2014. No. WP BRP 35/SOC/2014.
В рамках данного проекта данные опросов в 45 странах исследуются с помощью факторного и регрессионного анализа с целью понять природу и причины распространения антиамериканизма. Эмпирические результаты свидетельствуют о существовании общей и политической форм антиамериканизма как двух теоретически и эмпирически различных явлений. Если первый включает в себя негативное отношение к США, американцам и распространению американских ценностей, то второй связан с критикой в адрес отдельных аспектов внешней политики США. Две формы антиамериканизма также различаются в отношении к социально-экономическому развитию: общий антиамериканизм наиболее распространен в странах со средним уровнем человеческого развития, тогда как политический антиамериканизм силен в самых развитых обществах. Также было найдено, что мусульманские общества характеризуются сравнительно более высоким уровнем антиамериканизма. В целом, результаты анализа свидетельствуют о том, что антиамериканизм следует универсальным закономерностям, которые должны исследоваться в сравнительной перспективе
Добавлено: 28 мая 2014
Препринт
Moskovskaya A. A., Oberemko O. A., Silaeva V. et al. Sociology. SOC. Высшая школа экономики, 2013. No. WP BRP 26/SOC/2013.
Профессиональные ассоциации в России находятся на ранней стадии овладения функциями профессионального регулирования. Только небольшая часть из них может играть значимую роль в осуществлении профессионального контроля  (представлении профессионального сообщества в переговорах с другими стейкхолдерами, выработке профессиональных стандартов, обеспечении «закрытия профессионального рынка» от непрофессионалов, распространении профессиональной этики и пр.) . Частично это связано с недостатком опыта профессионального саморегулирования в российской истории, частично – с лавинообразным вторжением глобального рынка и рыночных регуляторов в ходе реформ 1990-х годов, частично – обусловлено преобладающей ролью государства в экономике и обществе России. В течение двух последних десятилетий в России возникло множество организаций, выступающих от лица профессионалов и называющих себя профессиональными – ассоциациями, гильдиями, объединениями и обществами. Поэтому ответ на вопрос – кто они, способны ли и должны ли они представлять свое профессиональное сообщество, и  каковы используемые ими способы профессионального саморегулирования, имеет сегодня важный практический смысл и одновременно составляет интересную творческую задачу. Целью исследования было структурирование поля разнообразных негосударственных некоммерческих организаций, в той или иной мере претендующих на институциональное регулирование в своей сфере деятельности, т.е. выполняющих функции профессиональных ассоциаций. В связи с этим мы хотели выяснить , каковы основные формы профессиональных ассоциаций, каковы их фактические средства и реальные возможности для достижения профессионального контроля, либо  по крайней мере, осуществления серьезного влияния на свою область деятельности, каковы основные преграды профессионального саморегулирования , с которыми они сталкиваются, и существуют ли какие-либо альтернативные формы профессионального регулирования в этой области
Добавлено: 22 ноября 2013
Препринт
Nim E. Sociology. SOC. Высшая школа экономики, 2019. No. WP BRP 91/SOC/2019.
Добавлено: 14 декабря 2019
Препринт
Ivaniushina V. A., Alexandrov D. A. Sociology. SOC. Высшая школа экономики, 2014. No. 43.
Добавлено: 3 июня 2014
Препринт
Shcherbak A. Sociology. SOC. Высшая школа экономики, 2012. No. 05.
Is tolerance important for modernization? What can one say about the relationship and causality between tolerance and modernization? It is assumed that an increase in tolerance, expressed as a tolerant attitude towards homosexuality, gender equality, and a decrease in xenophobia, has a significant impact on modernization. Here modernization is understood in a ―narrow‖ sense, referring to economic and technological modernization. The author uses the ―cultural modernization‖ approaches of R.Inglehart and the ―creative class‖ concept of R.Florida. Based on data from 55 countries, the author concludes that tolerance does have a significant impact on modernization, with gender equality being the most predictive factor and proving to be important in three groups of compared models (Index of Modernization, Innovation Index, and Investment Index). A tolerant attitude towards homosexuals and a decrease in xenophobia play a less significant role. Gender equality is an important predictor for modernization because women are in the majority – not the minority – and lowering entry barriers for women leads to their inclusion in a post-industrial economy. The results show that this is extremely important for economic modernization. Two distinct patterns of modernization are revealed: A tolerant model and a catching-up model. The former model focuses on innovation, high levels of tolerance, and strong institutions, while the latter focuses on investment, a lower-level of tolerance, and weak political institutions. Institutions do matter – they seem to be a causal mechanism in the relationship between tolerance and modernization. Institutions play a significant role in the tolerant model, where a post-industrial economy is associated with a post-industrial society. However, some countries try to build a post-industrial economy without building a post-industrial society, putting the main emphasis not on innovation, but on higher investment rates.
Добавлено: 28 августа 2012
Препринт
Tatarko A., Mironova A. A., Chuvashov S. V. Sociology. SOC. Высшая школа экономики, 2015. No. WP BRP 63/SOC/2015.
Добавлено: 29 ноября 2014
Препринт
Scherbak A. N. Sociology. SOC. Высшая школа экономики, 2015
Добавлено: 17 сентября 2015
Препринт
Zudina A. A. Sociology. SOC. Высшая школа экономики, 2013. No. 24/SOC/2013.
This article addresses the elaboration of a new approach to informal employment research based on analyzing subjective social status. In spite of numerous studies conducted over the past 40 years many questions still exist in the field of informal employment research. The heterogeneous nature of activities incorporated into the concept of “informality” defines the ambiguity of its impact on the economy and society. Thus, little is actually known about the socioeconomic position of informal workers and the nature of informal employment. Is informality a kind of stratifying mechanism embedded in the social structure that changes the position of the informally employed, or not? The so-called “direct” approach based on analyzing levels of income was considered to be an inappropriate framework and thus indicated that the consequences of informal employment need to be further analyzed together with indirect – subjective – measures. The present paper discusses methodological issues and presents results concerning the subjective social position of informally employed workers in contrast to formal workers, the unemployed, and the economically inactive population. The study was carried out on the basis of a large nationally representative panel: the Russia Longitudinal Monitoring Survey of the Higher School of Economics (RLMS-HSE) for 2000-2010. The existence of three-tier informal employment in Russia is revealed with self-employment being better off than formal employment and informal wage and salary work. No significant difference between informal wage and salary work and formal employment in terms of subjective social status is found. Thereby, one can suppose that the difference between types of employment is not embedded in the social structure at all. Taken as an indirect indicator of the quality formal employment in Russia, this could point to the great weakness of labor market institutions and the idle channels of social mobility of formal employment in Russia.
Добавлено: 9 сентября 2013